Эспрессо – это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда хочется ещё одну. А на ещё одну чаще всего не хватает времени.
Она делает что-то за стойкой. Варит, наливает, смешивает. У неё волосы цвета марокканских апельсинов и дурацкая стрижка. Я хожу в эту кофейню смотреть на неё, и только сегодня, два месяца спустя, решился заговорить. Спросил, что она порекомендует.
Капучино – это влюблённость. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку – всё та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, – самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело всё-таки в сочетании.
Она улыбается, ставит на стойку ещё две чашки. Маленькая кофейня в центре города, где все давно знают друг друга по именам. Я здесь чужой. Уже два месяца.
Латте…латте – это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент. Честно говоря, не люблю латте. Но многим нравится.
Не знаю, многим ли она рассказывает всё это. Не уверен, что хочу знать. Мне нравится звук её голоса, её неторопливые, но чёткие движения, нравится запах кофе и корицы. Я слушаю и курю. Этого мне вполне достаточно.
Ещё есть мокко – кофе с горячим шоколадом. Мокко – это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдёшь в эспрессо, например. Её и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко.
Кажется, именно его она сейчас и готовит. Кофе – напиток богов и моих бывших жён. Они обожали кофе, куда больше, чем меня, как мне всегда казалось. Наверное, я начинаю понимать – почему.
Айриш, кофе по-ирландски…страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там всё равно есть, и всё равно неизбежно пьянеешь. Кстати да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш.
Я не влюблен. Я заворожён, заворожен этим местом и этой женщиной, уже не очень молодой, но именно поэтому бесконечно прекрасной. В каждом её слове – всё то, что с ней уже случилось, в каждом взгляде из тех, что она иногда бросает в мою сторону, – всё то, что ещё может случиться.
И ристретто. Ристретто – это смерть. Это когда вся жизнь – одним глотком. Выпиваешь, просишь счёт и уходишь. Обычно так.
- А любовь? Настоящая любовь?
Боже, какой идиотский вопрос. Она улыбается, вежливо. Видимо, об этом её тоже уже спрашивали.
- Настоящая любовь – это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый,желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтоб не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтоб он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтоб осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьёшь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.
-Значит, тут мне его не попробовать?
-Тут – нет.
-Тогда чай, пожалуйста. Зелёный.
Я получаю чашку чая и на блюдце – салфетку с номером телефона. Пью чай, плачу и выхожу на улицу. Иду к метро, улыбаюсь как дурак. Когда-нибудь я обязательно позвоню. Когда-нибудь, когда допью открытую на днях огромную банку растворимого «Нескафе». Когда-нибудь я обязательно, наверное, может быть, позвоню.
Няяя……А мне как то подруга нагадала,и вообщем то была права,так как по истечению времени пути моей жизни о которых она говорила мне действительно встречались,но я выбрала тот,по которому уже не вернусь,теперь в заднице и приспосабливаюсь,но эт даже хорошо…
Сеньорита Аннабэлла знала все о свойствах кофе.
Она знала какой это благородный труд. Срывать плоды,сушить,обжаривать (ммм разносился прекрасный аромат) и измельчать.
Ручная кофемолка дружелюбно скрипела перемалывая зерна. Зерна с Ямайки. Сеньорита Аннабелла знала,что кофе получиться с очень богатым вкусом, мягкий, с особыми оттенками и отличной консистенцией
Сеньорита Аннабэлла воспроизводила новую композицию,она помнит свой первый поцелуй,поцелуй вкуса Ямайского ройбуса, улыбалась,помешивая кофе серебренной ложечкой. Вот что истинно-отличный кофе без примесей,подумала она,наливая прекрасный напиток в фарфорувую чашечку с блюдцем.Аромат разносился по всей кухне и уносился в окошко с голубыми ставнями. Вот почему с утра вся Италия пахнет кофе.Зеленые миндалевидные глаза ее отражались в кофе. Аннабэлла осторожно сделала первый глоток.Губы ее расплылись в улыбке.А второй глоток такой же прекрасный как и первый.
Сеньорита Аннабэлла знала,что гадания на кофе сбываются всегда,поэтому сеньорита Аннабэлла держала белую форфорувую чашечку в левой руке,поэтому она допила кофе оставив гущу на дне,поэтому она легко покачала чашечку против часовой стрелки три раза.
Аннабэлла перевернула чашечку на блюдце.
Сеьорита Аннабэлла увидела два лица.Сеньорита Аннабэлла усмехнулась,сенорита Аннабэллла начертила между ними стену.
Тем временем солнце ворвалось в кухню,разгоняя сумеречный утренний мрак,город просыпался.
"Ну а теперь,пора в кофейню."-подумала Аннабэлла.
Июль 11, 2009 at 11:01 дп
Н. Крайнер "Обязательно, наверное, может быть"
Эспрессо – это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда хочется ещё одну. А на ещё одну чаще всего не хватает времени.
Она делает что-то за стойкой. Варит, наливает, смешивает. У неё волосы цвета марокканских апельсинов и дурацкая стрижка. Я хожу в эту кофейню смотреть на неё, и только сегодня, два месяца спустя, решился заговорить. Спросил, что она порекомендует.
Капучино – это влюблённость. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку – всё та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, – самые лучшие. Кстати, всегда можно просто съесть пенку и не пить, но это мало кому приходит в голову. Видимо, дело всё-таки в сочетании.
Она улыбается, ставит на стойку ещё две чашки. Маленькая кофейня в центре города, где все давно знают друг друга по именам. Я здесь чужой. Уже два месяца.
Латте…латте – это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент. Честно говоря, не люблю латте. Но многим нравится.
Не знаю, многим ли она рассказывает всё это. Не уверен, что хочу знать. Мне нравится звук её голоса, её неторопливые, но чёткие движения, нравится запах кофе и корицы. Я слушаю и курю. Этого мне вполне достаточно.
Ещё есть мокко – кофе с горячим шоколадом. Мокко – это меланхолия. Густая и тягучая. Но даже в мокко есть молоко. И сладость, та, которую не найдёшь в эспрессо, например. Её и чувствуешь не сразу, и каждый раз не очень понимаешь, почему заказал именно его. Только потом вспоминаешь, в тот самый момент, когда становится сладко.
Кажется, именно его она сейчас и готовит. Кофе – напиток богов и моих бывших жён. Они обожали кофе, куда больше, чем меня, как мне всегда казалось. Наверное, я начинаю понимать – почему.
Айриш, кофе по-ирландски…страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь. Можно перемешать, тогда он практически не чувствуется, если кофе приготовлен правильно, конечно. Но он там всё равно есть, и всё равно неизбежно пьянеешь. Кстати да, хуже плохого эспрессо может быть только плохой айриш.
Я не влюблен. Я заворожён, заворожен этим местом и этой женщиной, уже не очень молодой, но именно поэтому бесконечно прекрасной. В каждом её слове – всё то, что с ней уже случилось, в каждом взгляде из тех, что она иногда бросает в мою сторону, – всё то, что ещё может случиться.
И ристретто. Ристретто – это смерть. Это когда вся жизнь – одним глотком. Выпиваешь, просишь счёт и уходишь. Обычно так.
- А любовь? Настоящая любовь?
Боже, какой идиотский вопрос. Она улыбается, вежливо. Видимо, об этом её тоже уже спрашивали.
- Настоящая любовь – это кофе, который варишь дома с утра. Свежемолотый,желательно вручную. С корицей, мускатным орехом и кардамоном. Кофе, рядом с которым надо стоять, чтоб не убежал, иначе безнадежно испортится вкус. Надо проследить, чтоб он поднялся три раза, потом налить ложку холодной воды в джезву, подождать пару минут, чтоб осела гуща. Кофе, который наливаешь в старую любимую чашку и пьёшь, чувствуя каждый глоток, каждый день. Наслаждаясь каждым глотком.
-Значит, тут мне его не попробовать?
-Тут – нет.
-Тогда чай, пожалуйста. Зелёный.
Я получаю чашку чая и на блюдце – салфетку с номером телефона. Пью чай, плачу и выхожу на улицу. Иду к метро, улыбаюсь как дурак. Когда-нибудь я обязательно позвоню. Когда-нибудь, когда допью открытую на днях огромную банку растворимого «Нескафе». Когда-нибудь я обязательно, наверное, может быть, позвоню.
Июль 11, 2009 at 11:01 дп
А. Сен-Сеньков "23 глотка"
Кофе? -
это видезапись снегопада
в раю
Кофе? -
это слипшиеся клавиши
рояля
Кофе? -
это лопнувшая бледность
Кофе? -
это заплетённый в косичку
зрачок
Кофе? -
это варенье из джазовых
пластинок
Кофе? -
это водопад изнутри
Кофе? -
это свет, который можно
размешать ложечкой
Кофе? -
это монолог одного из
многих пятнышек луны
Кофе? -
это начинка упавшего в
лужу дождя
Кофе? -
это архипелаг причудливости
Кофе? -
это застывший эпизод
негритянской скульптры
Кофе? -
это воспалённое молочное
язычество
Кофе? -
это врата восприятия ночного
пейзажа
Кофе? -
это оркестровая ямка с
тишиной озарения
Кофе? -
это лоскуток укороченного
головокружения
Кофе? -
это немой вымысел радуги
Кофе? -
это гигантская веснушка
Кофе? -
это мокнущая полночь
ручья
Кофе? -
это холмик, из
горькой влаги октября
Кофе? -
это захлебнувшийся голос
брюнетки
Кофе? -
это заштопанный огонёк
Кофе? -
это морщинка многоточия
Кофе? -
это полуденный сон сдобного
фавна
Апрель 29, 2009 at 12:01 пп
Няяя……А мне как то подруга нагадала,и вообщем то была права,так как по истечению времени пути моей жизни о которых она говорила мне действительно встречались,но я выбрала тот,по которому уже не вернусь,теперь в заднице и приспосабливаюсь,но эт даже хорошо…
Апрель 6, 2009 at 12:04 пп
Сеньорита Аннабэлла знала все о свойствах кофе.
Она знала какой это благородный труд. Срывать плоды,сушить,обжаривать (ммм разносился прекрасный аромат) и измельчать.
Ручная кофемолка дружелюбно скрипела перемалывая зерна. Зерна с Ямайки. Сеньорита Аннабелла знала,что кофе получиться с очень богатым вкусом, мягкий, с особыми оттенками и отличной консистенцией
Сеньорита Аннабэлла воспроизводила новую композицию,она помнит свой первый поцелуй,поцелуй вкуса Ямайского ройбуса, улыбалась,помешивая кофе серебренной ложечкой. Вот что истинно-отличный кофе без примесей,подумала она,наливая прекрасный напиток в фарфорувую чашечку с блюдцем.Аромат разносился по всей кухне и уносился в окошко с голубыми ставнями. Вот почему с утра вся Италия пахнет кофе.Зеленые миндалевидные глаза ее отражались в кофе. Аннабэлла осторожно сделала первый глоток.Губы ее расплылись в улыбке.А второй глоток такой же прекрасный как и первый.
Сеньорита Аннабэлла знала,что гадания на кофе сбываются всегда,поэтому сеньорита Аннабэлла держала белую форфорувую чашечку в левой руке,поэтому она допила кофе оставив гущу на дне,поэтому она легко покачала чашечку против часовой стрелки три раза.
Аннабэлла перевернула чашечку на блюдце.
Сеьорита Аннабэлла увидела два лица.Сеньорита Аннабэлла усмехнулась,сенорита Аннабэллла начертила между ними стену.
Тем временем солнце ворвалось в кухню,разгоняя сумеречный утренний мрак,город просыпался.
"Ну а теперь,пора в кофейню."-подумала Аннабэлла.